|
Share

СМОРОДИНА

С красной и черной смородины в свое время и начинался мой самый первый сад...
Было это на берегу холодного северного озера, где, разумеется, ни о каких яблонях и грушах не приходилось и мечтать.

Вот и начинал я со смородины, и не с сортовой, нет, а с небольших кустиков самой обыкновенной, лесной, дикой. Эти кустики я отыскал по весне, осторожно выкопал и вместе с землей перенес к себе на огород. Так в один день мой огород и стал называться садом.

А там к смородине-дикарке добавилась и смородина культурная, садовая, сортовая, и черная и красная. Рядом со смородиной нашлось место для крыжовника, войлочной вишни, а там поселились у меня и облепиха, и ежевика, и жимолость. За этими культурными  кустиками я ходил, как положено, ухаживал, обрезал, а вот ту, самую первую свою смородину-дикарку оставил без особого внимания садовода. И она росла буйно, широко, весело, наряжаясь весной своими скромными, но такими добрыми для пчел и шмелей цветочками, и каждый год вслед за цветением одаривая нас и черными и красными ягодами.
Конечно,эти «дикие» ягоды не так сочны и сладки, как их  садовые сестры, но верилось мне, что в той ягоде, принесенной когда-то  из леса, все-таки побольше целебной силы... Может быть, я тут был и не совсем прав, но хотелось, очень хотелось мне, чтобы мои вчерашние невзрачные кустики не оставались только золушками-замарашками, а могли бы кое-чем и погордиться.
Всем урожаем из нашего сада обычно заведывала моя жена, и она тоже подтверждала мою догадку: ягоды, собранные с сортовых кустов смородины, она старалась преподнести нам к столу в свежем виде, а все заготовки на зиму планировала только из ягод с кустов-дикарей, считая их более витаминными.

В моем сегодняшнем саду смородины-дикарки  пока нет – сейчас у  меня только сортовая смородина, перевезенная сюда из моего северного  сада-огорода. И  в  прошлом году  мы  собирали тут урожай, собирали с трепетом, с радостью — ведь смородина для нас всегда была самой любимой садовой ягодой... А почему, не знаю…Просто любим мы свою красную и черную смородину, люблю я разводить эти кусты, заготавливать черенки, укоренять их, затем рассаживать по саду, раздавать кому-то. Я никогда не предлагаю этим кустикам никаких химических удобрений, преподношу  им только перепревший навоз. Никогда не вспоминаю тут и о ядохимикатах. Зато рядом с кустами красной и черной смородины у меня могут расти и полынь, и пижма, и тысячелистник — растения-сторожа моего сада и огорода. И честное слово, я пока не знаю особых нападений на мой сад насекомых-вредителей.

Может быть, тут мне просто пока везло. Даже если это и так, то все равно — я счастлив рядом со своей смородиной... Вот скоро новая весна, начнет таять снег, и тут же над тающими снегами уловишь ты ни с чем не сравнимый и такой знакомый запах — аромат черной смородины... Скоро она проснется совсем, скоро раскроются ее почки, а там первые листья и первые цветы. И вокруг этих цветов мирный, сосредоточенный гуд пчел и шмелей. Жизнь продолжается — она прекрасна! Спасибо тебе, моя смородина!

«И красная и черная смородина обладают рядом общих высоких питательных и целебных свойств. Некогда красная смородина разводилась в Западной Европе как лекарственное растение, применяющееся   для   улучшения   деятельности   желудка   и    кишечника, увеличения выделения пота и мочи, а с ними и излишков солей из организма, как желчегонное, слабительное, противовоспалительное и кровоостанавливающее средство. Всеми этими свойствами обладает и черная смородина, имеющая наряду с ними и немало других, присущих только ей качеств.

Плоды и листья черной смородины содержат большое количество витамина С, а отсутствие в них ферментов, разрушающих  аскорбиновую  кислоту,  создает  условия для длительного хранения  ягод, даже в замороженном виде сохраняющих полностью этот необходимый,  в особенности зимой и ранней весной, витамин.

Ягоды черной смородины содержат многие органические кислоты и пектиновые вещества, применяющиеся как противоядие. Дело в том, что пектины способны адсорбировать в кишечнике и связывать в нерастворимые, а значит, и неусвояемые организмом комплекся соли высокотоксичных металлов — ртути, свинца, кобальта, стронция, других радиоактивных элементов. Поэтому тем, кто работает с этими вредными веществами, для профилактики выдают черносмородиновый или другой, содержащий много пектинов мармелад.  Пектины связывают и выводят из организма и токсические вещества, образующиеся в желудочно-кишечном тракте в результате
патологических гнилостных процессов. Поэтому черносмородиновое варенье, джем, желе рекомендуют употреблять для нормализации кишечной микрофлоры и улучшения пищеварения при лечении ахилических гастритов, холециститов, кишечных дисбактериозов и  энтероколитов с выраженными гнилостными процессами в кишечнике.

При мочекаменной болезни, пиелонефритах и циститах принимают настой листьев и почек как хорошее мочегонное средство. Водный настой листьев используется в естественной медицине при водянке, болях в суставах, ревматизме, подагре, при кожных заболеваниях и золотухе у детей. В последнем случае рекомендуется поить ребенка отваром из сухих листьев и купать в ванне в отваре из листьев и веток.
Как уже упоминалось в рассказе о свекле, черная смородина обладает противораковыми свойствами». (Городинская В. С.)

В подтверждение слов о том, что черная смородина обладает противораковыми свойствами, приведу рецепт, рекомендуемый в работе В. Г. Пашинского «Лечение травами» для комплексного лечения злокачественных новообразований:

«Смородина черная. Плоды, свежие и сухие, в любом виде. Листья: 3—5 г сухих листьев на 1 стакан кипятка, запаривать 10—20 мин; по 1/2—1 стакану 2—3 раза в день как чай».

А это настой из листьев черной смородины для всех указанных выше случаев: 1 столовую ложку листьев заварить в 2 1/2 стаканах кипятка, настаивать несколько часов, процедить. Принимать по 1/2 стакана 4—5 раз в день при ревматизме, подагре и т. д.

И напоследок давайте поинтересуемся, что советует в данном случае «Целебная вегетарианская кухня»:

«Сок смородины. Используют как диуретическое (при болезнях почек и мочевыводящих путей), потогонное, противовоспалительное (при респираторных инфекциях, бронхите, коклюше) средство, при головной боли, подагре, диарее. Хорошее поливитаминное, противоцинготное средство. В смеси с медом или сахаром (1:2) полезен для профилактики атеросклероза и снижения артериального давления при гипертонической болезни. Употребляют при язвенной болезни желудка    и    двенадцатиперстной    кишки,    гастрите    с пониженной   кислотностью,   малокровии,   нарушении   обмена   веществ, болезнях печени. Фитонциды черной смородины губительно действуют на воэбудителей дизентерии, дифтерии, золотистый стафилококк,   грибы. Сок черной смородины уничтожает вирусы гриппа А2 и В1, заметно повышает иммунитет.
Сок красной и белой смородины утоляет жажду, улучшает аппетит, помогает при запорах и гипотрофии.    -
Назначают по 1/4 стакана сока со столовой ложкой меда, разведенный в стакане воды, 3 раза в день».    

Обязательно подружитесь с черной смородиной, полюбите ее, и она ответит вам взаимностью. Честное слово!
Не забудьте, что листья смородины заготавливают в мае-июне.

ШИПОВНИК

Уж не помню точно, как назывался тогда этот замечательней напиток из шиповника (то ли чай, то ли компот), только вкус  его со мной навсегда с тех военных дней... Шиповником тогяда нас почти все время угощали в школе. О шиповнике, кажется, говорили тогда повсюду — в шиповнике был витамин С, который спасал и раненных бойцов, и нас, ребятишек, не получавших в то время многого из того, что надо было получать развивавшемуся организму. Страна была в то время единым пчелиным ульем-семьей — семья должна была выжить, и все от мала до велика выполняли тогда нужную всем работу. Вот одной из таких нужных работ, порученной и нам, еще малолетним гражданам страны, и был наш шиповник — мы собирали его для фронта... Вот, наверное, почему так дороги мне эти строчки из книги профессора Верзилина «По следам Робинзона». Это книга моего детства, и эти строчки из книги — память о моих детских трудах и радостях:

«Колючие кусты шиповника растут в затененных местах, среди черемухи, рябины, ивы, ольхи, березы, по опушкам лесов и оврагам.
Ароматические лепестки цветов шиповника также могут быть использованы для получения варенья и духов. Но более ценны его округлые, похожие на бутылочку плоды. В августе и сентябре они оранжевого и красного цвета. В мясистой оболочке много волосистых и жестких семянок. Плоды шиповника содержат до 40 процентов витамина С и, следовательно, являются ценнейшим витаминным продуктом.

Плоды шиповника сушат для приготовления отваров или используют в свежем виде для повидла и варенья. Для получения из плодов шиповника повидла в течение 10 минут кипятят один килограмм плодов в литре воды, затем протирают их через решето. К полученной массе прибавляют сахар и немного лимонной кислоты для вкуса и варят в водяной бане до густоты.

Водяную баню делают, во избежание подгорания массы, так: в большую кастрюлю с кипящей водой, стоящую на огне, опускают меньшую кастрюльку с мякотью шиповника. Можно изготовить повидло и из сырой мякоти, отделенной от семян, растертой с сахарной пудрой.

Витаминный отвар, или чай, делают следующим образом: кипятят столовую ложку мякоти плодов шиповника в трех четвертях стакана  воды 8 минут и затем настаивают 2 часа. Сухие плоды (10 граммов на один стакан воды) кипятят также 8 минут и настаивают 10 часов.
Из сухих плодов делают и порошок. Одну столовую ложку порошка кипятят в трех четвертях стакана воды 8 минут; употребляют отвар, не настаивая его.
Пьют этот витаминный напиток по полстакана или стакану в день.

Из плодов шиповника варят компоты, кисели, варенье. Поджаренные на легком огне плоды используют для приготовления «кофе», который имеет запах ванили.
Таким образом, в конце лета и осенью мы можем найти в лесу богатые витаминами продукты».

Видимо, сегодня, имея в достатке те же садовые ягоды, кто-то и не станет возиться с каким-то там шиповником, но во времена моего детства, когда предоставлялась возможность, повидло из шиповника готовили, готовили и чай из шиповника и пили его регулярно — ведь других источников витаминов в то время по зиме и не было (тогда зимой в магазинах не было ни овощей, ни фруктов, а наши военные пригородные огороды обеспечивали нас только картофелем).
Хотя, наверное, и проще теперь добывать различные витамины из магазинных продуктов (кстати, и сироп шиповника бывает в продаже), но я все еще по старой своей привычке собираю осенью плоды дикой розы, сушу их в нежаркой печи и ближе к весне, когда может объявиться авитаминоз, угощаю и себя, и своих близких традиционно приготовленным витаминным чаем из моего шиповника. И поверьте, никто не отказывается от этого напитка.
А теперь я прошу вас внимательно прочесть все, что рассказывается о пользе шиповника в книге В. П. Махлаюка. Прочтете и, возможно, остановите свое внимание на каком-то рецепте, который окажется очень полезным для вас:

«Шиповник — старинное лекарственное растение, его лечебные свойства были известны в России еще в XVII веке. Тогда уже плоды шиповника высоко ценились и выдавались для лечения по особому разрешению лишь знатным людям.
Шиповник является поливитаминным растением, его плоды по количественному содержанию и разнообразию витаминов значительно превосходят другие растения. Водный настой плодов повышает сопротивляемость организма при инфекционных заболеваниях, ослабляет развитие атеросклероза и обладает общеукрепляющим, тонизирующим действием. Настой плодов увеличивает желчи, стимулирует функцию половых желез, ослабляет и останавливает кровотечения,  уменьшает проницаемость и хрупкость кровеносных капилляров. Настой плодов также усиливает регенерационные процессы мягких и костных тканей  ускоряет заживление ран, ожогов и обморожений. Мякоть плодов обладает легким послабляющим действием.

Семена шиповника, находящиеся внутри плодов, обладают  желчегонным, мочегонным и противовоспалительным действием.

Отвар корней имеет вяжущее, желчегонное и антисептическое свойства.

Водный настой листьев обладает противомикробным и болеутоляющим действием и используется при желудочно-кишечных  заболеваниях.

Водный настой плодов принимают при малокровии, и особенно при общем упадке сил организма и слабости после изнурительных заболеваний. Настой плодов принимают также при язвах желудка и кишечника,  катаре желудка с пониженной кислотностью , при болезнях печени, почек и мочевого пузыря.

Отвар корней пьют при малярии и как хорошее дробящее  и растворяющее камни средство при почечнокаменной болезни.

В немецкой народной медицине настой плодов и отвар измельченных семян употребляют внутрь при камнях почек и мочевого пузыря, а настой только плодов — при авитаминозах.

В тибетской медицине шиповник употребляют при туберкулезе легких, атеросклерозе и неврастениях.

В научной медицине настой плодов широко употребляют при авитаминозах и как общеукрепляющее и повышающее сопротивляемость организма средство при различных инфекционных заболеваниях, ранениях, ожогах, обморожениях. Настой шиповника применяют и при атеросклерозе, гемофилии и маточных кровотечениях.

Способ применения.
1) 1 столовую ложку плодов шиповника облить 2 стаканами кипятка, кипятить 10 минут в закрытом сосуде, настаивать 1 сутки, отжать, процедить, добавить сахару. Принимать по 1/2 стакана 2—3 раза в день перед едой.
2)  2 столовые ложки корней кипятить 15 минут в 2 стаканах воды, настаивать 2 часа, процедить. Принимать по 1/2 стакана 4 раза в день перед едой.    
3) 1 чайную ложку порошка семян шиповника кипятить 1/2 часа в 1 стакане воды, в закрытой посуде, настаивать 2 часа, процедить. Принимать по 1/4 стакана 3—4 раза в день до еды.
4)  1 столовую ложку листьев шиповника настаивать 2—3 час в 1 1/2 стакана кипятка в закрытой посуде, процедить. Принимать по 2 столовые ложки 3—4 раза в день до еды».

Хотя  и  знаком  я  с  шиповником с детства,  но  знал его до последнего времени больше как поливитаминное растение. И  только случай заставил меня заглянуть в кладовую этого растения  поглубже...    
Однажды в Москву приехала очень интересная женщина, обладающая способностью заглядывать внутрь вашего организма.  Приехала   она   из   Западной   Украины   с   единственной    целью - попытаться получить хоть какое-то медицинское образование, чтобы свои  уникальные способности поддержать научными знаниями... Увы, у этого одаренного человека-самоучки тут же нашлись в столице разные «покровители», которые меньше всего думали об образовани своей подшефной. Они тут же использовали способности этой женщины в своих интересах: для проведения различных сеансов-диагнозов и для лечения болезней — эта женщина-самородок обладала способностью не только обнаруживать ваши беды, но еще и довольно успешно врачевала с помощью рук, излучающих определенную энергию… Я    был объективным свидетелем всего этого и утверждаю, что никакого обмана тут не было.
Кто-то из моих знакомых, узнав о талантливом человеке и о той судьбе, которую уготовили ему наши столичные «предприниматели», попросили меня как-то вмешаться и помочь человеку все-таки наладить связи с порядочными людьми. Словом, предполагалось вызволить приезжую знаменитость из хищных объятий непорядочной кагальной столичной публики...
Как мог, я ответил на просьбу и, конечно, познакомился с самой виновницей событий... Она была молода и красива и безусловно обладала удивительным талантом. Конечно, и мне было предложено «посмотреть» себя с помощью рук этого врачевателя.

С подобными процедурами я уже был более или менее знаком — встречал и очень высокую точность таких анализов, и на этот раз не увидел ничего опасного для себя... Но милая женщина, врачеватель, в столице, видимо, уже успела устать от навязанных ей многочисленных пациентов и, возможно, по этой причине она иногда стала ошибаться...

Так получилось и со мной... Назвав почти тут же все мои прежние и настоящие болячки, мой врачеватель вдруг объявила, что у меня очень «тяжелая» правая почка. Это было для меня неожиданностью — на почки до этого я никогда не жаловался. А тут, пожалуйста: в почке полно камней или песка.

После этого заключения милая женщина сообщила мне следующее: сейчас она «погреет» мою почку, и завтра с утра у меня с мочой пойдет песок. Да, завтра у меня начнутся с правой стороны боли, но курс лечения надо пройти, а затем и продолжить лечение с помощью корня шиповника.
И действительно,  на следующий день с утра я почувствовал достаточно неудобную боль с правой стороны, но никакого песка в моче не было. Боль оставалась, беспокоила меня уже не один день, а  песок все не выходил... Не было тогда у меня и корня шиповника, и я, правда, после достаточно долгих раздумий все-таки обратился к современной аппаратуре и к дипломированному врачу. И никаких камней, никакого песка у меня не обнаружили, хотя боли меня все время беспокоили. Я поделился с врачом своими приключениями и услышал в ответ, правда, тоже не совсем привычное для традиционного лечебного заведения: боль у вас скорей всего только оттого, что врачеватель своим биополем что-то сдвинул в вашей энергетике, вмешался в нее – эта боль никак  не от  песка  или  камней,  которых,  судя по всему
никогда и не было в почках...    
Как ни странно, но после этой встречи и беседы по врачом-специалистом боль у меня сразу прошла, больше не появлялась, и корень шиповника, который я вот-вот должен был разыскивать,   мне   не   потребовался.   Но  память  об  очень сильном средстве, корне шиповника, осталась со мной. Эту веру поддержали  во мне и отец и сын Носали, тоже рассказывавшие мне об особой силе этого растения:

«Собирают: листья во время цветения, а зрелые плоды - позней осенью.
В народной медицине применяют чай из шипшины (шипшина собача — украинское название шиповника, розы собачьей. —  Онегов А.) при таких тяжелых заболеваниях, как скарлатина, тифы, воспаление почек, при болезнях кишечника, печени, желудка, при родах, при туберкулезе. В этих, как и в других случаях, народ ничего раньше не зная о витаминах, использовал лечебные качества этого растения (витамин С).

Плоды шиповника вместе с зернышками напаривают в воде (40 — 50 плодов на 1 литр воды) и, соблюдая определенную диету, принимают при язве желудка и двенадцатиперстной кишки, даже с кровотечениями. То же самое при катаре желудка с пониженной желудочной секрецией, при разных формах малокровия (включая и малокровие у физически плохо развитых девушек и юношей, а также малокровие со злокачественным уклоном).

Водный настой из шипшины применяют при болезнях почек, мочевого пузыря и печени, а особенно при каменных болезнях этих органов, а также при всех болезнях печени и желчных путей,

Считают в народе, что напар листьев розы собачьей как чай очень хорошо действует на желудок: улучшает его моторную функцию, успокаивает боли в желудке. Считают, что такой же чай при поносах уменьшает число позывов на стул и содействует, как говорят в народе, «обезвреживанию газов».

Отвар из корней шиповника считается в народе верным средством, растворяющим всякие камни в организме или расщепляющим их на отдельные песчинки, а также губительно действующим на малярийных паразитов. Берут 2 столовые ложки мелко нарезанных корней на 200,0 г воды и кипятят 15 минут, после его настаивают, пока не простынет.
Пьют этот отвар 3 раза в день по 1 стакану ежедневно в течени недели и больше».

Помня все время эти удивительные свойства корневиш шиповника, я все-таки нет-нет да и заготавливал немного этого сырья  для  и себя (а вдруг что-то случится — вдруг та самая женщина-врачеватель окажется права) , и одаривал ими кого-то из своих друзей,    вынужденных прибегать к такой помощи. И слышал в этом случае только слова благодарности нашему шиповнику.

Вступает наш шиповник в борьбу и со злокачественными новообразованиями. В этом случае В. Г. Пашинский сообщает следующий рецепт:

«Свежие плоды в любом виде. Сухие плоды (молотые): 1 столовая ложка на 2 стакана кипятка, кипятить 5 — 10 минут, настаивать 2-3 часа; по 1/4 — 1/2 стакана 3—4 раза в день».

Шиповник «оказывает защитное действие на наследственный аппарата клеток». Полезен «для активации физической и умственной работоспособности,   снятия   усталости,   переутомления»   (Пашинский В.Г.)

Станете разыскивать шиповник и скоро убедитесь, что шиповки бывают разными:  у одного цветы более густого цвета, а у другого — розовые, а то и белые. Запомните: шиповник с розовыми и темно-красными цветами — скорей всего шиповник коричный, а шиповник с  розовыми  и белыми  цветами  —  шиповник собачий (или роза собачья). У шиповника коричнего плоды чаще всего округлые, а то и немного приплюснутые, а у розы собачьей плоды чаше более продолговатые. Шиповник коричный более богат вита-
мином С.

Если у вас в саду есть место, посадите там шиповник. Поищите небольшой кустик шиповника коричного (с яркими цветами и округлыми плодами), приготовьте для него ямку под посадку, поместите в ямку хорошую дерновую землю, посадите свой кустик, полейте как следует — и даю вам слово, шиповнику у вас понравится.

А шиповник у дома — это и радость от встречи с красотой, и большая польза с большой гарантией чистоты вашего лекарственного сырья.

БЕРЕЗА

Уж так получилось, что сначала я рассказал вам о березовом грибе — чаге, паразите березы, уничтожающем это славное дерево, а только теперь подвел вас к самому дереву и прошу обратить внимание на березовые почки, березовые листья и, конечно, на березовый сок...
Я давно неравнодушен к пчелам, а с некоторых пор получил возможность и поближе понаблюдать за жизнью этих прекрасно организованных в своем трудолюбии существ... Знаете, как часто возникают у меня аналогии между нашей жизнью и жизнью пчелиной семьи и как горько бывает, что мы, люди, вроде бы высшие существа, допускаем в своей жизни так много ошибок и порой только по той причине, что ленимся поинтересоваться, как же избегают этих ошибок иные общественные создания...
У пчел много врагов, много желаюших поживиться за счет трудолюбивой пчелиной семьи. Среди них и восковая моль, личинки которой  способны испортить в улье чуть ли не все соты.
У меня на севере,  где я начал реализовать свое увлечение пчелами, восковой моли не было, а вот тут, под Ростовом Великим, этот вредитель объявился. Я делал все, что положено было делать в таком случае, но вредитель моих пчел все-таки допекал. И так продолжалось до тех пор, пока семьи не набирали достаточной силы, пока не заполняли весь улей. Приподнимешь крышку с такого сильного, здорового, рабочего улья, отвернешь холстик с рамок и тут же дохнет на тебя медовым ароматом вместе с крепким запахом прополиса. Нет, в такую семью уже не найти  дороги многим врагам — прополисный дух, дух здоровый не выдерживают многие вредители и паразиты. Ну, а если семья слабая, если не будет занимать весь улей, не будет в улье и такого, настоянного на березовых почках, прополисного запаха-духа, и самые разные враги н нахлебники тут же нагрянут в жилище пчел.
Я только что сравнивал запах прополиса с запахом березовых почек... Нет, это не только сравнение — свой прополис, клей-дезинфицируюшее средство, клей-защиту — мои пчелы и собирают как раз с берез — собирают клейкие выделения почек этого дерева.

Да, береза не менее удивительное создание, чем мои пчелы — не только для себя хранит она свою защиту; березовый дух в лесу — это гарантия здоровой жизни не только для берез, но и для всех остальных существ, составляющих собой лесное сообщество. Вот под такой березо-прополисной защитой и подрастают те же молодые елочки, которым написано на роду: с помощью берез-нянек, берез-сторожей стать когда-то могучим еловым логом — чащей.
Вот какая она наша береза! А потому и не удивляйтесь, что почти все в березе исключительно полезно, все целебно, все содержит в себе очень сильные лекарственные начала...

«В народной медицине имеют применение почки, листья и сок березы бородавчатой, так и березы пушистой.
Береза бородавчатая — это обыкновенное дерево лиственных и смешанных лесов. Береза пушистая отличается от первой тем, что ее ветки и веточки, а также листья снизу (особенно в углах жилок) имеют волоски (молодые — бархатные), а также тем, что береза пушистая растет в более сырых местах.

Молодые листья собирают весной, обычно в мае, сушат в тени, почки собирают ранней весной, когда они еще не распустились и липкие от смолистых веществ. Зимой собранные почки считают в народе малоэффективными. Для заготовок почек обычно срезаю молодые ветки и связанными в рыхлые снопики просушивают на чердаках или даже в печах (например, после выпекания хлеба), потом почки обдергивают с веток или просто оббивают.

Сок собирают ранней весной, делая в стволах надрезы, в которые вставляют трубки или иные приспособления для стока сока.

Из березовых почек приготовляют спиртовую настойку. 30,0  г и больше почек  на  1  л  примерно  70 град,  спирта. Эту настойку принимают 3 раза в день по 15—20 капель на ложку воды при язве желудка, при несварении желудка, при расстройствах и разных болях в желудке, а также при водянке (возникшей от воспаления почек), при всяких иных видах почечных страданий, против мелких круглых глистов (остриц и аскарид), при болезнях кожи, мочевого пузыря; наружно: для лечения ран (промывания, примочки), для втираний (а также и внутрь) при ревматизме.

Вместо спиртовой настойки употребляют также отвар из березовых почек: 5,0—10,0 г на стакан воды и пьют по 3 стакана в день  тех же случаях, что и капли.

Если нет почек, то с таким же успехом применяют отвар или напар молодых листьев: 10,0 г на 1 стакан воды. Считается, что эти березовые части (почки, листья, сок) имеют свойство благотворно влиять на обмен веществ, удалять из организма всякий вредный балласт и вредные вещества при заразных болезнях. Отвар или напар из почек или листьев в такой же дозе дают женщинам во время менструаций для облегчения выхода кровей, а в послеродовом периоде, начиная с 12 дня после родов, для облегчения и ускорения послеродовых очищений. Березовые листья и почки входят в состав разных смесей лекарственный растений.

Весенний сок березы («березовик») считается кровоочистительным средством и, как определяют в народе, «оздоравливающим» кровь. Его принимают по 3 стакана в день или по желанию при кожных болезных, всяческих экземах, сыпях и т. п., при родильной горячке и при болезнях с высокой температурой; считается мочегонным средством, применяется при венерических болезнях, при подагре, артритах, ревматизме и при цинге.

Если под рукою нет ни почек, ни листьев, ни сока, например, зимою, употребляют отвар из молодых веток березы. Такой отвар пьют и при водянке, воспалении почек, мочевого пузыря и при камнях этих органов...» (Носаль М. А., Насаль И. М.)

А вот свидетельства силы препаратов из березы, приведенные в работе В. Г. Пашинского (свидетельства сегодняшней науки):

«По  биологической  активности  разновидности  березы   хотя  и различаются,  но не очень заметно,  поэтому можно использовать любые виды. Спектр действия препаратов березы весьма обширен: применяются при атеросклерозе, ишемической болезни сердца, как мочекаменное и желчегонное, при желчекаменной болезни, как регулятор деятельности желудочно-кишечного тракта, при воспалительных бронхо-легочных заболеваниях (внутрь и для ингаляций), как антиаллергическое средство, при парезах и параличах, глазных заболеваниях, артритах, для укрепления и роста волос. Есть сведения, что препараты из березы полезны в терапии злокачественных
новообразований. В необходимых случаях могут служить источником витаминов. В принципе подобной активностью обладают препараты из сережек, коры  и  молодых  ветвей  березы.   Имеются сведения, что накопление ценных биологически активных веществ в различных  частях березы начинается с периода тока сока и до середины июля, затем их содержание резко падает. Характерно, что июнь — начало июля — оптимальный срок заготовки  веников для бани — источника бодрости и здоровья»..

«10 г сухих почек на  1  стакан воды, кипятить 15 мин; по 1 столовой ложке 3—4 раза в день. 10—15 свежих листьевой (или 6-8   сухих) на 1 стакан кипятка, настаивать 4—5 часов; по 1  ложке 4—5 раз в день — при атеросклерозе, ишемической болезни сердца, как регулятор деятельности желудочно-кишечного тракта, антигельминтное, антитоксическое.

3—4 г сухих почек или 6—8 г сухих листьев на 0,5 л кипятка, кипятить  15—20 мин;  по  1/2 стакана 3—4 раза в день - как мочегонное, желчегонное (обязательно до еды), при желчекаменной болезни, при воспалительных бронхо-легочных заболеваниях,   как антиаллергическое, антимикробное, при артритах.
15 г сухих почек на 1 стакан кипятка, кипятить 15 мин, настаивать 1 час — для ингаляций.» (Махлаюк В.П.)

Есть и предупреждения, правда, встречаются они очень редко:
«Длительное употребление настоев листьев и почек березы может привести к раздражению почек». (Махлаюк В. П.).

ЛИПА

«Старинное и широко распространенное целебное средство во многих странах Европы — «липовый цвет». Настои и отвары соцветия с прицветными листьями применяются при самых различных заболеваниях: простуде, кашле, головной боли, пневмонии, ангине, бронхиальной астме, ревматизме, кори, паротите, мочекаменной болезни, цистоуретритах, нефрите, при кровотечениях, бесплодии, неврозах, при обмороках, судорогах и эпилепсии.

В современной медицине настои и отвары цветков липы рекомендуется использовать для лечения простудных заболеваний в качестве потогонного и жаропонижающего, для полоскания рта и горла и при гастритах». (Городинская В. С.)

К этим сведениям добавлю рецепты, приведенные в книге В. П. Махлаюка:

«1) одну чайную ложку липового цвета заварить в 1 стакане кипятка, настаивать 1/2 часа, процедить. Принимать на ночь теплым по 1 стакану или 2—3 раза в день по 1/2 стакана до еды.
2) 20 г липового цвета заварить в стакане кипятка, остудить до температуры парного молока, прибавить 5 г двууглекислой соды. Отвар употреблять для полоскания горла при ангинах...»

Вот, пожалуй, и все, что можно порекомендовать каждому для первого знакомства с липой — «липовым цветом».

После достаточно сурового северного бытия будто кто очень  щедрый и внимательный подарил мне возле моего нынешнего дома сразу несколько лип — больших, густых деревьев возле самых окон. И теперь каждое лето могу я общаться с этими добрыми деревьями, трепетно ловить аромат только что раскрывшихся цветов и, затаив дыхание, слушать и слушать неумолчный гуд —работу 'моих пчел в кроне деревьев... Честное слово, это очень большое наслаждение...
А «липовый цвет» я собираю не возле дома, а подальше, в лесу, собираю немного, для себя да для самых близких людей, сушу, как положено, в тени в проветриваемом помещении, а затем храню до поры в стеклянных банках с хорошо закрывающимися крышками. И очень верю этому «липовому цвету». Вот и сейчас, когда закончу писать эти строчки, придется мне доставать свой «липовый цвет» и готовить чай из него вместе с малиной. Всю зиму до сегодняшнего дня о «липовом цвете» мы не вспоминали — не было случая. А вот сегодня мой младший сынишка вернулся домой скисшим и улегся спать. Такое у него происходит только перед болезнью. В Москве сейчас сыро, промозгло — в Москве снова какой-то грипп. Видимо, и сыну пришлось все-таки встретиться с инфекцией. Вот и придется сейчас заниматься его лечением. Выпьет «липового цвета» с малиной, пропотеет, и, очень может быть, болезнь и отступит... Сейчас пойду будить сына и вместе с ним мы подивимся совпадению: надо же — отец вспомнил в своей книге «липовый цвет», а он как раз нам и потребовался...
Советую и вам всегда держать в запасе это чудесное средство...

НЕКОТОРЫЕ СОВЕТЫ

Вот и подошли к концу наши рассказы-знакомства с лекарственными растениями, которые я хотел вам представить. Почему я рассказал только об этих героях, вы уже знаете — я об этом не раз говорил. Могу повторить, что почти все представленные вам растения вы сможете самостоятельно разыскать и с их помощью победить те или иные болезни. Я очень не хотел увлекать вас травами редкими, не очень доступными для многих. Так что эту книгу можно было бы назвать книгой для каждого. Представится случай, расскажу вам и о других травах, которые можно вырастить на грядках, можно пригласить из леса, с луга к себе в сад-огород. А пока мне хочется дать вам некоторые советы.

Совет очень важный! Никогда не навязывайте лекарственные травы никому. Помните, что пойти на пользу человеку может только то, к чему тянется он сам, что ложится ему на душу (в этом случае и устанавливаются здоровые, живые связи между людьми и тем естеством, которое мы недавно почти совсем позабыли — в этом случае мы как бы возвращаемся обратно в природу и, конечно, природа постарается по-доброму встретить своих заблудших детей). Вы можете рассказать кому-то о травах, которые вам нравятся, которые вам помогли, можете показать другим эти травы, их рисунки, фотографии, но до тех пор, пока человек сам не попросит вас об одолжении, никаких трав не передавать. В противном случае они либо не принесут никакой пользы, либо будут просто выброшены, забыты и тогда дорога к целебной силе этих растении для такого человека может закрыться навсегда.

Есть на моей памяти и такие случаи, когда кто-то уж слишком горячо просил у меня ту или иную траву, и я принимал эту горячность за истинное движение, передавал просящему растения, а потом приходилось выслушивать чуть ли не обвинения или такие советы: «вы, мол, никому больше эту траву не рекомендуйте...». Уж что именно рождало такие советы, когда человек не сумел воспользоваться тем же пустырником или зверобоем, я не знаю. Только с тех пор оставил для себя и рекомендую вам: никогда не отвечайте ни на какую горячность — дорога к целебной силе трав должна быть вдохновенно спокойной...

И последнее... В рецептах, которые я приводил из разных книг, встречаются дозы трав: 20 г, 15 г, 10 г, 5 г. Если отвесить траву не на чем, то можно воспользоваться столовой, десертной или чайной ложками. Но тут надо знать, что 5 г сухой травы — это примерно чайная ложечка, 7 г — это чайная ложечка с верхом или одна чайная ложечка полная и одна наполненная только наполовину; 10 г  соответствуют десертной ложке сухой измельченной травы, 15 г — одна столовая ложка без верха, 20 г — одна столовая ложка с верхом...
Это примерные, средние дозы. На всякий случаи, если вы займетесь лекарственными растениями серьезно, проверьте свои ложечки и ложки с помощью весов для разных трав (ведь есть травы потяжелей и травы полегче — полегче трава с цветами, потяжелей — со стеблями).

Ну а теперь я хочу попросить вас прочесть мою новеллу-исследование «Травы», которую собирался поместить в большую книгу о жизни нашего народа в лесном северном краю. Книгу эту пока не удалось выпустить, но я думаю, что эта глава «Травы» принесет вам определенную пользу... Почитайте...

ТРАВЫ

(глава из книги «И вошли в лес славяне...»)

Однажды я стал невольным свидетелем определенно интимного общения-разговора хозяйки со своей коровой... Женщина любовно оглаживала бока своей подруги, кормилицы семьи, и негромко приговаривала:
— Потерпи, потерпи, Пестронюшка... Всем тяжело было... Недолго еще... Потерпи, голубушка...

Пестронюшка (или проще — Пестронька — имя обычное в свое время по северным лесным деревням для пестрой коровы) была (пользуясь терминологией хозяйки коровы) на сносях, то есть вскоре ее ожидали роды-отел. Видимо, последнее время корова чувствовала себя неважно, и хозяйка, как могла, подбадривала ее...

Разговор женщины с коровой застал меня врасплох,  и я от неожиданности всего услышанного не знал, что мне делать: то ли обнаружить себя, извиниться и уйти и тем самым оборвать возникшую теплую связь-беседу человека и животного, то ли остаться на месте, в прежней тайне от собеседников, не мешать разговору, но то же время пребывать как бы в роли вора-соглядатая.

Судя по всему,  «воровство» мое в этом случае не было уж слишком тяжелым, и я не стал обрывать доставшееся мне вдруг откровение, не стал обнаруживать себя, а попытался незаметно, не мешая женщине и корове вести свой разговор, отступить-удалиться. Отступал я по понятным причинам, не очень быстро, а потому еще какое-то время оставался свидетелем интимной беседы. Я не буду передавать эту беседу дословно, не буду тут прибегать к прямой речи, скажу лишь о том, что дальше женщина постаралась   
поддержать свою Пестронюшку еще и личным примером — ведь корова и женщина носят одно и то же число дней, а отсюда и рождалось  право хозяйки коровы утверждать, что и ей тоже знакомы (крайней мере во времени) переживания, какие выпали теперь на долю коровушки, ждущей теленка...    
Не раз приходилось мне  (в то время я был пастухом стада)  открывать для себя особые знания  коровы,  овец, лошади теми, для кого домашние животные, приписанные издавна ко двору человека, всегда были определенно большим, чем просто поставщики мяса, молока, шерсти и других сельскохозяйственных продуктов. Сколько раз мне (пастуху) приходилось отвечать тем же хозяйкам коров на вопросы: как нынче вели себя их буренки на пастбище, не пугались ли чего, не брали ли какой вредной травы — мол,   не там ли, на пастбище, кроется причина сегодняшнего недоданного хозяйкам молока?..

Тогда, будучи еше в плену рационального хода жизни, я всякий раз с некоторым недоверием относился к таким расспросам, но логика этих расспросов раз от разу подтверждала мне правоту тех, кто доверил мне свой скот. А позже, когда в наш обиход стала входить наука о поведении животных (этология), а следом за ней вернули мы нашей отечественной мысли и некогда уже процветавшую у нас зоопсихологию (наука о психологии животных), все те расспросы по части поведения коров на пастбище стали мне совсем понятными... Да, хорошего отношения человека требуют к себе и коровы, и овцы, и козы, и лошади. И от нашего отношения к ним, от их настроения порой зависит успех всего сельскохозяйственного производства (корма кормами, а без доброго слова и ласковых рук нет успешного животноводства, застрахованного от многих случайностей).
Теперь здесь все ясней и четче определяется и официальная сельскохозяйственная наука, которая нынче уже реально учитывает в числе основных влияний на сельскохозяйственное производство и влияние стресса на тех же коров (по крайней мере в сельскохозяйственной науке и практике уже открыто идет разговор о выведении особых антистрессовых пород крупного рогатого скота, представители которых смогли бы без особых переживании принять стесненные условия жизни на фабриках-гигантах, производяших то же молоко).

Возможно, и такой путь — генетическое закаливание психики животного — имеет право на жизнь. Но наш русский крестьянин - животновод, не знавший, разумеется, ничего о будущей инженерной генетике, издавна решал так называемые «стрессовые» вопроссы по-своему: стремился он прежде всего (выражаясь языком нынешней сельскохозяйственной науки)  снять с животного,  удалить те стрессовые факторы, какие могут портить настроение скотине, а следовательно, снижать ее работоспособность и производительность.

Вот почему в тех же лесных деревнях, имевших большую возможность (укрывшись за стеной леса от многих бурь) заниматься разумным устройством своего хозяйства, возле того же лесного стада пастух почти никогда не пользуется кнутом, да и сам он, ответственный за стадо буренок, был не пастухом-погонялой — чаще он вышагивал впереди стада и по дороге на пастбище, и по дороге к дому,   и стадо доверчиво шествовало за ним, а на случай каких непредвиденных обстоятельств за тылами такого стада, послушного пастуху без кнута и крика, присматривали либо смирная собачонка,  либо бык-бугай, согласно деливший с человеком-пастухом  (в части порядка) свои права и обязанности по отношению к стаду.

Давно были знакомы мне выводы ученых-этнографов, которые касались в своих работах религиозных верований восточных славян. Мог я и сам, зная жизнь села, жизнь крестьянина-животновода, утверждать особое отношение русского человека к лошади, корове, овце, петуху... Так петух, овца и корова всегда почитались животными чистыми, не имеющими никакого отношения ни к какой нечистой силе, не вступающими ни в какие переговоры ни с каким чертом-дьяволом. Петух, овца и корова были согласно отданы нашими предками только царству света, в то время как домашний кот всегда определенно считался пособником черта, представителем царства тьмы...

Ну а лошадь, собака, коза?.. Тут все было гораздо сложней, и мнения по части этих домашних животных у моих предков явно расходились. И коза, и собака, и даже лошадь никак не относились однозначно к животным, абсолютно верным человеку, — оказывая людям определенные услуги, эти домашние животные в то же время были слабы перед силами тьмы и нет-нет, да и поддавались той или иной чертовщине. Словом, ни на собаку, ни на лошадь, ни на козу нельзя было целиком положиться, как на ту же корову...

Все это (и народные знания этологии и зоопсихологии, и даже деление домашних животных на чистых и нечистых) было фактом, реальностью жизни русского крестьянина-животновода, и, казалось бы, только тут, в этих рамках, и должны были укладываться все отношения хозяйки к той же корове. Но та милая женщина, оглаживавшая с причитанием бока корове, вот-вот ожидавшей теленка, шла еще дальше, очеловечивая животное, сравнивая с собой, поднимая, казалось бы, обычную скотину, приписанную к крестьянскому двору, до уровня чувств самого человека...

Что это? Сказка? Неграмотность?.. Пожалуй, подобный ультраантропоморфизм (чрезмерное очеловечивание животного) в чем-то могает человеку сообщить животному свое отношение к нему... И только?

Так же ласково повторяя имя своей коровушки, женщина, только что открывшая мне свою тайну общения с животным, обратилась теперьи к охапке сена, припасенного для коровы, и принялась что-товыбирать оттуда, что-то отвергая, кидая в сторону, а что-то собирая в небольшой пучок-букетик, который затем и протянула своей Пестронюшке... И тут я поразился еще одному рассказу-разговору с коровой:    
— Травка-то это чистая, ласковая... Прими с душой… С листочками  травка-то...   Мягкая...  Добрая...   Прими,   прими,  Пестронюшка... Рябой-то травки тут нету, рябинку кинула я, кинула…

Возможно, многим непосвященным в тайны обращения с сельскохозяйственными животными, какие в недавнем прошлом были правилами-заветами каждого внимательного животновода, этот уговор-приговор женщины, который я постарался воспроизвести как можно точнее, ничего абсолютно не скажет, а потому и покажется даже неким шутовством-придурью — мол, городят черт знает что,изображают вокруг себя несуществуюшую умность — уж какая такая умность, какая наука у российского крестьянина, когда жизнь его проходила в убогих рамках эмпирики (ошибка — плохая дорога, поворачивай в другую сторону; удача — дуй дальше и не оглядывайся), не признающих рациональной науки, давно утвержденной к этому времени на Западе...

Но если остановить нам свое запланированное превосходство над людьми, все-таки успешно жившим на нашей земле (и не один век!), и постараться поглубже заглянуть хотя бы в последнее утверждение хозяйки коровы («рябой-то травки тут нету, рябинку кинула я, кинула...»), то многое из нашего надутого (перед простой женщиной-крестьянкой) рациональной наукой авторитета улетучится, исчезнет, а оставшееся должно заставить нас покраснеть и извиниться перед той землей, о какой речь...

Конечно, хозяйка коровы, ждущей теленка, не могла допустить в корм (в сено) никакой такой травы, которая помешала бы нормальному ходу беременности. А травы, способные повредить корове и будущему теленку, есть. И среди них «пижма обыкновенная», которая по многим нашим русским местам, из-за сходности ее листьев с листьями дерева рябины, известна чаще под именем «дикой рябинки». О ней-то, о «дикой рябинке», о «пижме», о рябой травке, и вела речь хозяйка коровы: «Рябой-то травки тут нету, рябинку кинула я, кинула...»

А кинуть в сторону, не допустить дикую рябинку (пижму) в корм стельной корове необходимо, ибо эта статная, с тяжелой корзинкой желтых цветов, задорная, крепкая пижма — дикая рябинка — известна еще в народе и под именем «маточник» ( «пижма оказывает активное влияние на матку, поэтому применять ее беременным противопоказано». (Голышенков П. П.).

Что, какую именно траву оставляла, собирала в пучок, лакомство-пользу, хозяйка коровы, мне в то время узнать не удалось. Но остается совершенно явным, что в этот пучок, особо подносимый корове, тревожно ощущавшей тяжесть своего положении, действительно, собирались какие-то особые, мягкие, легко ложившиеся на душу животному травки («травка-то эта чистая, ласковая... с листочками травка-то... мягкая... добрая...»), а по-другому и не могло быть, ибо каждый крестьянин-животновод в нашем мудром от леса краю безусловно обладал знанием основных полезных и вредных для скотины трав. Эти знания были крайне нужны, без них было удачного выпаса скотины (выпас надо выбрать с лучшими, полезными травами, обойти траву ядовитую, вредную), не было  и удачного сенокоса (тут уж надо обязательно знать все ядовитые травы, знать, какие из них сохраняют свои ядовитые свойства  и в сене, чтобы не принести беду в хлев к скотине.
Это была наука, точная наука жизни не только домашнего скота но и всей окружающей человека природы. И, безусловно, такие точные знания жизни живой природы, жизни тех же домашних  животных  и проходили к нашим предкам через особо доверительные отношения с окружающим их животным миром. Согласитесь со мной, что знания тех же полезных и вредных для коровы трав не могут прийти к человеку, который умеет только размахивать кнутом и награждать свой скот пинками и ругательствами. Только предельно доверительные отношения человека и той же коровы помогли нашему предку-крестьянину подметить, узнать все-все о пользе и вреде для скотины тех же трав, растущих на лугу, в лесу. Вот почему то самое сверхочеловечивание коровы, с упоминания о котором и начал я свой рассказ о знании нашими предками трав, убежденно считаю я, и было одним из первых условий успешной дороги людей к тайнам живой жизни, которая сама по себе не могла рассказать нам о своем содержании...

Вам приходилось когда-нибудь видеть, как пасется стадо коров?.. Вот оно вышло из деревни на сырой лужок, залитый золотым цветом лютиков и, ухватив на ходу по листу-другому какой-то травки перед самым лужком, не опуская даже головы к земле, почти на рысях, минует цветущие лютики...

Но вот золотой кипень лютиков позади, впереди пучками-веерами молодые розетки луговых васильков, за ними кое-где еще редкие, только что поднявшиеся из травы, пока зеленые султаны конского щавеля, то тут, то там розовые головки-шляпочки короставников — и коровы тут же опускают вниз головы и принимаются с хрустом подбирать траву...

Что же произошло? Почему стадо почти на рысях миновало лужок с цветущими лютиками?..
А произошло следующее — на пути стада встретилась ядовитая трава— лютики. И коровы поторопились расстаться с опасным местом…

«Ядовитые свойства лютиков зависят от содержания в них проанемонина — летучего вещества, отличающегося жгучим действием на кожу, слизистые оболочки желудочно-кишечного тракта и т. д.  Наибольшее количество протоанемонина бывает в период цветения лютиков, затем содержание его уменьшается. При отравлении лютиками появляются признаки раздражения желудочно-кишечного тракта, иногда отмечается поражение почек — болезненность при мочеотделении, кровь в моче и т. д. Отравляются крупный рогатый скот, овцы, реже лошади, особенно ранней весной, а также при поедании свежескошенной травы, содержащей много лютиков. Высушенные растения теряют свои ядовитые свойства, и в сене они безвредны».

Эти сведения я выписал из небольшой книжечки «Ядовитые и вредные   растения»,   изданной   в   Минске  в   1962   году ( авторы В. А. Михайловская и Н. В. Козловская). Это наши сегодняшние знания, знания людей, собранные нашей жизнью и подтвержденые точной наукой... А какими знаниями должна обладать та же корова,  что старается побыстрей миновать лужок с цветущими лютиками и добраться наконец до выпаса, где опасной травы почти нет? И есть ли такие знания у животных (у тех же коров) вообще? Ведь в той же приведенной мною цитате черным по белому утвердительно значится:

«Отравляются крупный рогатый скот, овцы  реже   лошади,   особенно   ранней   весной,   а   также   при поедании свежескошенной травы, содержащей много лютиков...»

Давайте вчитаемся еще раз в окончание этого утверждения: «...особенно ранней весной, а также при поедании свежескошенной травы, содержащей много лютиков...»

Свежескошенная трава подается животному обычно охапкой (валом), да еще чаще всего в темном хлеву — так что при всем желании та же корова вполне может не углядеть в куче зеленого корма ядовитых лютиков. Тут уж корове остается только отреагировать на жгучий вкус этой травы — обожжет язык, ухватив в потемках лютик, и только тогда отвернет морду от корма. Другой информации о ядовитых лютиках в охапке свежескошенной травы животное, увы, обычно не получает. Охапка свежескошенной травы — состояние для животного неестественное, а потому опасное и приводит, как указывалось в цитате из книги «Ядовитые и вредные растения», к отравлению теми же лютиками коров, овец и лошадей...

А на лугу?..  А на лугу корова видит лютики  — видит их яркие,  въедливые цветочки-глазки,  блестящие желтым лаком, и это,  скорей всего,  и служит для животного основной, ключевой информацией — сигналом: «Внимание, опасность!» И именно поэтому яд, содержащийся в лютиках, достается домашней скотине не только вместе с охапкой свежескошенной травы, но и на ранневесеннем лугу,  когда стадо,  отстояв  зиму  в  хлевах и что-то определенно забыв за стойловый период, является вдруг на луг , где начинают цвести те же лютики. Ключевая информация (сигнал опасности) кем-то и подзабыта, жгучий вкус лютика, попавшего на язык вместе с другой травой,  может и  не остановить сразу голодную отощавшую за зиму скотину — и яд лютика достается животному...

А то, что ключевая информация  (сигнал опасности) может в  некоторых случаях забываться, не срабатывать, отсутствовать,  покажу я вам на примере еще одного стада, встретившегося мне в предгорьях Алтая...

Лето 1974 года было для Алтая трудным. С весны на небе  не появлялось ни облачка. Трава на равнине сгорела под палящим солнцем,  и скот остался без корма. Скот, как могли, спасали, часть перегнали с равнины к горам, где корм был, оставался даже в самые знойные лета. Я видел эти изголодавшиеся стада. После них на предгорных луговинах не оставалось ровным счетом ничего, не оставалось даже тех ядовитых трав, которые местный скот всегда обходил, по-своему зная о грозящей опасности. Но пригнанный с равнины скот уничтожал все.

Я так и не узнал, чем закончилась такая встреча коров с определенно опасными травами, как долго болели они, был ли падеж — стада шли мимо нас дальше и только где-то там, откуда к нам не поступали никакие сведения, можно было бы узнать,  что-то о здоровье животных, стравивших на наших лугах ту же чемерицу Лобеля...

«В чемерице содержится ряд алкалоидов, из них особенно ядовиты протовератрин и жервин. Ядовитые все части растения как в свежем, так и в сухом виде... Больше всего алкалоидов содержится в молодом растении ранней весной... Есть указание, что сено, бывшее в соприкосновении с чемерицей, небезопасно для животных. Отравление чемерицей отмечалось у лошадей, крупного рогатого скота, коз, овец, свиней, домашней птицы, отравившейся ядовитыми семенами. Признаки отравления появляются очень быстро и характеризуются нервным возбуждением, появлением дрожи, судорог, нарушением сердечной деятельности, дыхания, расстройством работы желудочного тракта — слюнотечением, рвотой, поносами. При сильном отравлении очень быстро наступает упадок сердечной деятельности и расстройство дыхания».

Эти сведения я выписал все из той же книжечки «Ядовитые и вредные растения», изданной в Минске. Полностью подтверждаются ядовитые качества чемерицы Лобеля и литературой Горного Алтая:

«Растение содержит... большое количество алкалоидов, среди которых особенно ядовит протовератрин... Сухая чемерица может вызывать сильное раздражение слизистых оболочек... При сушке следует соблюдать технику безопасности при работе с ядовитыми травами». (Свиридонов Г.)

Нет, не потеряла чемерица Лобеля, прописанная на Алтае, той ядовитой силы, какая держится за ней по нашим среднерусским местам. Также страшна она и для человека, и для скота — выходит, и правила жизни рядом с ядовитой травой, предписанные тем же коровам,  должны быть одинаковы и на наших лесных и луговых
пастбищах, и в предгорьях Алтайских гор.

«Местный скот обычно не трогает чемерицу. Случаи отравления чаще всего отмечаются ранней весной, когда в природе еще мало зелени и молодые ростки чемерицы нередко поедаются главным образом молодняком и привезенным из других мест скотом. Больше всего  случаев отравления бывает в период стойлового содержания животных  при кормлении их сеном, засоренным чемерицей. Для предупреждения отравления необходимо в первую очередь следить за сеном, предназначенным для кормления, а также не выпускать скот на пастбища, засоренные чемерицей, особенно ранней весной". (Михайловская В. А., Козловская Н. В. Ядовитые и вредные растения, Минск, 1962).

О чем речь в этом утверждении? Да все о том, что скот, получающий в хлевах корм, заготовленный человеком (сено и свежескошенную траву), обычно лишен возможности заранее узнать о беде, исходящей от корма. А потому человек, беря на себя заботу о корме для домашних животных, обязан брать на себя и защиту животных от ядовитых растений, ибо, разорвав естественные связи животного со средой обитания (в данном случа , трофические, пищевые связи на время стойлового периода), он тем лишил домашнее животное ключевой информации о грозящей опасности через пищевые связи. Это первое (в подтверждение сказанного).

Второе. «Местный скот обычно не трогает чемерицу...» Вот вам и подтверждение того, что ключевая информация об опасности (сигнал предупреждения) связана чаще всего с конкретными условиями жизни животного — живет та же корова на равнине, среди Алтайских степей, где нет, к примеру, чемерицы Лобеля, и может она не знать об опасности, таящейся в этой траве.

Третье. «Случаи отравления чаще всего отмечаются ранней весной, когда в природе еще мало зелени, и молодые ростки чемерицы нередко поедаются главным образом молодняком...» А это подтверждение того, что опыт жизни у тех же домашних животных больше с возрастом, что той же взрослой корове дано знать куда больше, чем теленку, впервые выпущенному на весенний луг.

Итак, факт информации — сигнала опасности в природе мы с вами установили... В случае с коровами и лютиками — это скорей всего ярко-желтые цветы растения (а далее — жгучий вкус травы). Установили мы с вами, что знание сигналов опасности — скорей всего благоприобретение животного, ибо в определенных случаях эти знания могут терять силу, забываться или вообще отсутствовать. Но сколько же таких благоприобретенных сигналов — предупреждений об опасности нужно запомнить, знать той же корове, пасущейся на лугу, в лесу, на краю поля, возле реки в наших среднерусских местах?

И вновь я обращаюсь к книжечке «Ядовитые и вредные растения» и выписываю отсюда сведения, необходимые мне для моей статистической ведомости:    
Заливные луга. На заливных лугах Белоруссии (книга издана в Минске, но я смело отношу эти данные ко всей северо-западной части России, о которой в основном речь в моих рассказах) авторы насчитали одиннадцать трав, опасных для скота.

Суходольные луга. Здесь отмечено десять опасных трав.

Низинные болота. Шесть опасных для скота трав.

Окраины болот, берега водоемов и канав. Пять опасных трав.

Лесные пастбища. Сорок шесть опасных для скота трав.

Полевые травы. Тринадцать опасных трав.

Пустыри, участки по соседству с жильем, сады, парки. Двадцать пять опасных для скота трав.

Итого: сто шестнадцать опасных для скота трав.

Честное слово, после таких подсчетов становится страшно за домашнюю скотину, посещающую луга, перелески, заглядывающую на поля, к берегам рек, озер, на пустыри! Как не травится она, как не погибла до сих пор? И как успевает она за свою в общем-то не   короткую жизнь прийти к такому объему и многообразию знаний о качестве трав, чтобы успешно жить и кормиться среди полчища ядовитых растении?!

Ну, хорошо,  если бы у всех ядовитых растении,  как у всех лютиков, были цветы одного цвета. Тогда бы увидел, например, желтый цветок и знай себе — это опасность! Но из одиннадцати опасных для домашнего скота растений, поселившихся на заливном лугу, только восемь имеют в палитре своих цветов желтую краску. Из десяти растений суходольного луга, опасных для животных, только у половины в цветах присутствует желтый цвет. Но ведь желтая краска богато присутствует и в цветах таких растений, какие не только не ядовиты, но и полезны для домашних животных — вспомните тут желтые цветы Одуванчика, мать-и-мачехи, козлобородника... Выходит, одними красками дело никак не обходится, когда речь идет о сигнале опасности, которым растение предупреждает о своем яде!

А не предупреждает ли как-то о возможной встрече с ядом запах ядовитых растений?.. Большинство растений обладает определенными запахами, которые могут быть отмечены даже нами, людьми — ведь растения выделяют различные летучие вещества, одни из которых привлекают к растениям тех же насекомых, другие защищают растения от болезней, помогают в борьбе с конкурентами. Словом, факт выделения конкретной летучей информации у растений неоспорим. Так почему бы не воспользоваться этой информацией и травоядным животным? Но как? Как оставить у себя память о том, что данный конкретный запах (летучая информация) связан с опасностью, таящейся в растении?.. Самый простой ответ на этот вопрос: попробовать один раз ядовитое растение, получить горький урок, а там и связать этот неудачный опыт с запахом растения — и дальше уже обходить опасную травку.

Но если только так будет приходить к животному горький опыт, то снова возникает вопрос: как долго придется той же корове набираться уму-разуму, травиться и так запоминать опасные запахи, если вокруг нее не одно-две, а десятки опасных трав?  Конечно, и такой путь - благоприобретенные знания — обязан существовать, иначе, не обладая способностью к обучению, животное рискует потерпеть поражение, попав в новые для себя условия. И, конечно, наука жизни (в какой-то своей части) приобретается всякий раз снова и теленком, и ягненком (отсюда и возможные ошибки тех же телят, впервые выпущенных на пастбище; отсюда и неумение ягнят, выращенных в хлеву без матери, а затем выпущенных на луг, вообще кормиться травой – такой ягненок-сирота, не принявший от матери первые уроки жизни, долго отказывается на лугу от травы и продолжает тянуться только к охапке сена)...

Но верится мне, что кроме персональных уроков жизни, те же телята и ягнята получают от рождения некий определенный опыт, который и помогает им хотя бы в общем ориентироваться на лугу… Да, ягненок, оставшийся без матери и не принявший потому о нее уроки кормления на лугу, не сразу оставит привычное для него по зимнему хлеву сено и примется за зеленый корм, но, принявшись в конце концов, он, будто уже имея какой-то опыт, не станет без разбору подбирать все, что встретится ему на пастбище. И больше того, даже среди обычных для овец кормовых трав этот ягненок-недоросль станет выбирать по известным только ему признакам какие-то отдельные, видимо, особо показавшиеся ему травки (если конечно, животному предоставлена возможность выбора).

Так же ведут себя и остальные животные, питающиеся травой... Придется вам понаблюдать за маленькими крольчатами, впервые вынесенными на лужайку, обратите внимание на ту избирательность к корму, которая присуща и этим малолетним зверькам. Они постоянно что-то обнюхивают, изучают, выискивают, дотрагиваясь до той или иной травы носом, и только потом что-то принимают для себя... А может быть, они просто ищут подходящий корм, ищут, натыкаясь на жгучие волоски, на горький вкус, едкий запах ядовитых для них трав, и только так выбирают для себя растения, не обладающие ни жгучими волосками, ни горьким вкусом, ни едким запахом?

Вряд ли! Вряд ли так расточительна природа, что не хранит для своих детей хоть какой-то удачный опыт жизни их родителей!

Увы, не удалось мне, как и в случае с желтым цветом, который мог бы, по моему мнению, сигнализировать животным об опасности, таящейся в ядовитых растениях, найти некие общие запахи для таких трав (если бы такие общие запахи были, то, встретившись однажды с ядом и связав эту встречу с определенным запахом,  животное получило бы  право  запомнить сразу все травы, несущие в себе опасность)... Вот тут и подхожу я к предположению, что помимо личных уроков,  которые каждому теленку, ягненку   следует получить на пастбище, видимо, существуют и такие которые когда-то прошли их предки и которые запомнились природои животного, остались для последующих поколений и теперь помогают тем же телятам и ягнятам в общем избежать беды. А что если у телят, ягнят существует некое чувство опасности, существует  неосознанно, без анализа (откуда и как это чувство берется,  вырастает?) — ведь знакомо же нам, людям, чувство тревоги, беспокойства, а то и страха при встрече с глубиной речного омута, с обрывом горного ущелья, с топью болота, с тьмой непролазной  лесной чащи?..

Да, от такого беспокойства-страха перед бездной, перед глубиной (в том числе и перед глубиной космоса) можно избавиться путем  воспитания-обучения; ко всему этому, пока не изведанному кокретным человеком, можно привыкнуть. Да, у людей, живущих, в горах, нет страха перед горным ущельем, а у живущих в лесу — перед лесной чащей. Но кто сказал, что и в этом случае ребенку не положено от рождения чувство осторожности — очень может быть, что только воспитанием (с пеленок) и приобретается детьми гор и детьми леса бесстрашие перед стихиями, приобретается уже после личного урока. А основа настороженности, способности настораживаться при встрече с неизвестным (и возможно, опасным) скорей всего заложена в нашу природу...
Вот и подошли мы с вами к главной теме нашего разговора, перекинули наконец мостик рассуждений от очень возможной у животных врожденной способности как-то получать необходимую ключевую информацию об опасности, таящейся в тех же травах, к нашей собственной способности, к способности человека что-то чувствовать, ощущать (и ощущать, чувствовать правильно, верно) без обращения к точным приборам...

Дана или не дана была нам такая же способность: получать определенную ключевую информацию о качестве той же нашей пищи (ведь ранее мы были собирателями и в наше меню не так давно входили очень многие дикорастущие растения, какими и теперь пользуются наши домашние животные)? Умели ли мы, не положив на язык листья, стебель ядовитого растения, заранее определять его качества? Умели ли, как те же травоядные животные, не утруждая себя рассуждениями (почему именно?), почувствовать, разом оценить среди полезных кормовых трав лучшие, более качественные?

А если «да», то все утверждения о том, что наш опыт (опыт людей) отношения с живой природой, наша так называемая земельная, крестьянская наука пришла к нам только по пути чистой эмпирии, из проб и попыток, из удач и ошибок, остаются на совести тех, кто, посчитав себя чуть ли не богом сегодняшней цивилизации, отказывает нашей истории, истории людей нести в себе постоянно основы объективного разума.

Нет, все-таки не было, не существовало никакой разницы, пропасти между природной наукой людей (наукой, обходившейся без приборов-машин) и нынешней точной наукой (вооруженной приборами, необходимыми для точного анализа выводов, сделанных людьми о своей жизни, в том числе и до появления тех же приборов)!

Нет и  не может быть антагонизма между тонким чувством своей жизни человеком, живущим в природе, и сегодняшним точным анализом этой  жизни с помощью приборов, созданных людьми, — и там, и тут ведется качественно сходный анализ ситуаций, встретившихся  людям, только в те (и не такие уже далекие от нас) времена чаще этот анализ велся с помощью прибора-человека, который ныне все чащезаменяется прибором-машиной!

И наша сегодняшняя главная задача, задача людей, желающих и дальше успешно жить на земле: не передовериться целиком прибору-машине, снабдить этот прибор тем особым чувством ответственности за жизнь (тревога, беспокойство, осторожногность, а то и страх), которое постоянно помогало прибору-человеку составлять верные решения! И страшен, друзья, не прибор-машина, каким умело ведется ныне точный анализ, — страшны бездушие, голый рационализм, что все наглей и наглей ведут сегодня себя в точных науках и каким нет никакого дела до самой жизни!

Как сохранить человека рядом с машиной-прибором, как сохранить в наш переполненный всякими неживыми точностями век чувство   ответственности   за   жизнь   каждого   человека,   рожденного чтобы жить на земле? Как сохранить смысл жизни перед наступающей на все живое убого рациональной мыслью?

Ответы на эти вопросы надо добыть (и побыстрей!), если желать нам на своей сегодняшней земле счастья своим детям!

Вот поискам таких ответов я и посвятил свои рассказы-размышления, собранные в эту работу. В поисках таких ответов и взялся я за эту работу, и ищу я эти ответы в своем русском лесу, какой дольше других русских пространств (я не вспоминаю здесь горы, каковые в меньшей степени, чем лес и степь, связанные с именем русского человека) хранит собой память о нашей прежней, природной и, безусловно, успешной жизни.

Было у моих предков, освоивших для жизни лесное пространство, было у славян, у мещеры, чуди и мери... это точное чувство жизни, было оно собрано для них всей их природой-жизнью, их лесом, озерами, реками, их небом и солнцем, их снегами и дождями, и, конечно, их личным опытом-поиском верных путей на выпавшем им пространстве...

Конечно, хранилось это чувство точной жизни не у всех одинаково богато — были  тут и свои гении-академики, которым дано было от природы тонко чувствовать и растительный и животный мир (ведь дано же, в конце концов, и в наш замороченный рациональными выводами век тому же истинно русскому писателю-поводырю острей, ближе чувствовать чужую боль.), и конечно, не только из опыта и прикидок, ошибок и удач приходили знания силы тех же трав к нашим старинным травникам - знахарям, которых оптом сводим мы другой раз в цех шарлатанов, живущих на нетрудовые доходы. (Кстати говоря, ни один настоящий травник-знахарь никогда не требовал ни мзды за свой талант — был он прежде всего крестьянином, чам и кормился-жил, а знаниями трав, а вместе с ними и самими травами делился с людьми на так называемых обшественных началах, какие и по сей день очень сильны в наших, еще живых лесных поселениях!)

А то, что старинные гении-академики (те же травники, знахари природы) обладали особым чувством знания травы, не надо особо и доказывать... Возьмите любую книгу, посвященную лекарственным растения в народной медицине, загляните на ее последние страницы и  отышите там либо список «народных названий растений», либо так называемый «предметный указатель русских ботанических названий растений», о каких идет речь в книге. Число растений, составивших эти списки, обычно велико, и для рассказа (даже самого обшего) о них автору сегодняшних книг о пользе и вреде наших трав обычно требуется перелистать, прочесть очень много самой  разной литературы — как правило, автор книги о лекарственных травах питается обычно наукой, закрепленной письменным словом на страницах печатных трудов. С такой наукой все гораздо проше и гораздо быстрей (для этого и созданы книги, хранящие мудрости, знания). Здесь за месяц-другой (при желании) можно в обших чертах познакомиться со всеми лекарственными растениями той или иной природной зоны страны. Таких книг у меня собралось предостаточно, и, пользуясь ими, я могу тут же дать вам какую-либо справку и по травам Горного Алтая, и по травам Украины, и по травам Мордовии или Верхневолжья... Но чем, какими источниками пользовался для своей науки старинный травник-знахарь, откуда к нему приходили точные (по крайней мере — верные) знания всех нужных для здоровой жизни человека растений? Как, каким путем собирались у одного человека знания конкретной силы очень многих трав (знахари-травники, каких мне посчастливилось близко знать, тонко определяли почти во всех известных науке качествах всю свою местную флору — а это не десяток и даже не три-четыре десятка растений!)?

Похожий вопрос я уже задавал сам себе, когда подсчитывал число трав, опасных для домашних животных. Задаю его сам себе и сейчас, но уже не в порядке сомнения — поиска ответа, а скорей для окончательного утверждения и убеждения еще сомневающихся: «Может ли один человек, используя только свой личный опыт (что-то открыть, проверить, дождаться результатов лечения — ведь речь идет о том, способна или не способна та или иная трава победить ту или иную болезнь), составить полную науку-знания тех же лекарственных трав, какие произрастают в округе?»

Подсчитайте, сколько самых разных болезней может навестить людей и какое число разных трав встречается вокруг обычной лесной деревушки, а затем попробуйте составить из этих чисел различные комбинации: болезнь-трава. Учтите еще, что для каждой травы следует выявить к тому же ее силу либо в отваре, либо в напаре,  либо в  настое,  либо  в  настойке,  либо  в  порошках  или мазях -  и тогда  число возможных  комбинаций  «болезнь-трава» еще увеличится. И тут вы обязательно согласитесь со мной, что личный опыт (удачи-неудачи) никак не может выручить даже самого способного травника — ему для подобного эксперимента просто не хватит жизни.

А что если подобный опыт (плохо-хорошо, путь эмпирики) вело не одно поколение травников, передавая свой опыт из поколения в поколений?

Да, так обычно и было: от травника (травницы) шел травник (травница), от одного способного человека шел другой способный человек (отметьте обязательно, что обычно знания  травы шли либо по мужской, либо по женской линии и не очень  часто передавались от отца к дочери или от матери к сыну!). Но не всегда эти способные люди походили один на другого: чаще следом за  знаменитым травником шел не слишком знаменитый сын.  Вроде бы были и опыт, и знания, но, поди ж ты, сыну (или дочери) не удавалось чаще всего повторить гений отца (матери).

Так в чем же здесь дело? В непоседливости, неприлежности ученика-потомка, каковой не пожелал почему-либо запомнить все сведения, хранимые отцом (матерью) — учителем?.. Нет, дело здесь в другом. Травник-отец (травница-мать) никогда не передавал сыну (дочери) посписочно свои знания растений (у них не было не только письменной науки как таковой, но и методики такой науки вообще). Конечно, отец и мать показывали своим детям-ученикам способы приготовления лекарств, показывали самые разные травы, но главное, передавали особое чувство травы, какая ляжет тебе на душу... И вот принять это (не поддающееся пока точному анализу по части происхождения) особое чувство травы может только тот ученик, который обладает не меньшей способностью, чем учитель, чувствовать ту же траву (не меньшую способность чувствовать всю природу, быть открытым для нее)... Вот почему родитель-учитель, хорошо зная своих детей, выбирал для своей науки только того, кто выделялся особой чувствительностью по отношению к людям и природе, вот почему чаще мать-травница выбирала для такого дела именно дочь (существо в принципе более чувствительное), а не сына. И если между учителем и учеником устанавливалась особая психологическая гармония, то более или менее удачная передача чувства травы (природы) могла состояться.

Отсюда вполне легко объяснить и неудачи, и потери знаний травы в последующих поколениях — увы, не родилось обычно в таких случаях у матери (отца) достойного приемника...

Чувство травы человеком (общая точная оценка той или иной травы обычно без анализа отдельных деталей, складывающих качество) может показаться кому-то если и не заумью, то уж обязательно нематериальным определением...

Увы, мне не были отпущены от рождения те особые своиства психики,  которые и приводят такого человека без знакомства   университетскими кафедрами к исключительно тонким и точным знаниями жизни, живой природы, — я вынужден был начинать свой путь в тот же лес, к лесным озерам через книги, через  писанную историю жизни природы, собранную для меня другими людьми, а потому и не могу я точно объяснить вам содержание общения  того же травника-знахаря с открытым для него миром трав,  хотя и        видел — наблюдал не раз такое откровение, удивлялся ему и в то же время извлекал из увиденного конкретные уроки и для себя.
Есть такая, обычная в общем-то травка — Зверобой(по ботанической  науке — Зверобой обыкновенный или продырявленный) . В каждой книге, посвященной лекарственным растениям, упоминается эга трава, ибо не было обычно никогда никакого лечения травами   без  зверобоя   —   хоть  чуток,   хоть   щепоть,   но  травку  эту добавляли почти во все чаи, отвары, напары, настои, так как считали и считают до сих пор Зверобой — «травой от девяносто девяти болезней» (тут и грипп, и ангина, и ревматизм, и головные боли, болезни печени и желудка, и ночное недержание мочи, и бели, и раны, и язвы, и ожог, и нарывы, и ушибы, и даже такая страшная напасть, как туберкулез...)

Узнаете вы из книг и о том, что к зверобою уважительно относится и ветеринария — тут всесильной травкой пользуются при диспепсиях, гастритах и колитах у лошадей, коров, овец, свиней и собак. А научные труды, посвященные фитотерапии (траволече-нию), откроют вам и тайны лекарственной силы зверобоя, продемонстрировав химический состав этого растения.

Вот вроде бы и все хитрости этой травки-зверобоя, что весело встречает вас на лугу, у края поля и на лесной опушке... Но приглядитесь внимательно к кустикам этой травки, растущим на открытом, сухом, высоком месте, хорошо освещенном солнцем, и к такому же зверобою, поселившемуся в низких, притененных местах... И если вы не лишены внимательного чувства, если способны видеть разницу не только между близкими вам людьми, то обязательно сделайте для себя вывод: кустики зверобоя, поднявшиеся под жарким солнцем на высоком, открытом бугорке, где-нибудь возле полевой межи, крепче, приземистей, лепестки их цветов не так безвольны, как у кустиков зверобоя, растущих в сырой тени. Ну а следом сравните и запах растений (запах зверобоя, вставшего на открытом месте, под солнцем, и запах зверобоя, жителя сырого, притененного места), тогда и тут вы сделаете определенный вывод, что запах в первом случае резче, крепче, чем во втором...

Вот и пришли мы с вами к весьма интересному выводу (пришли из сравнения, из опыта), что внешне кустики зверобоя, растущего на открытом месте, вроде бы покрепче, порезче, помужественней что ли... И тут же не выраженная вслух мысль скорее всего посетит вас: а не будет ли этот Зверобой, выросший на открытом месте, посильней, порезче, посмелей, что ли, как лекарство?..

Не пугайтесь своей мысли, своего чувства — это не заумь, и , тем более не чертовщина, это вполне материальное определение, ибо   Зверобой содержит в себе эфирное масло (эфироносное растение), от содержания и качества которого, видимо, зависит и лекарственная  сила этой травы (в частности, ибо кроме эфирного масла в состав зверобоя  входят и другие вещества, оказывающие влияние на наш организм). Больше эфирного масла — сильней Зверобой, меньше эфирного масла — слабей. Так что мы с вами никак не ошиблись, посчитав Зверобой, выросший на открытом сухом месте, обладающий более сильным запахом, посильней своего родствственника, прописанного в тени.

Подскажет нам с вами правильность сделанного вывода и домашний скот, те же коровы. Обычно коровы не употребляют эфироносных растений в большом количестве — вы никогда не увидите  стравленные стадом коров (если стадо находится в нормальном состоянии) поляны зверобоя или оставшиеся после такого стада объеденными со всех сторон кусты тысячелистника.  И Зверобой, и тысячелистник коровы поедают в очень небольших количествах, и  поедают только такие растения, какие не перенасыщены эфирными маслами. Вот почему вы почти никогда не заметите, чтобы та же корова поедала зверобои, выросший на открытом месте, а поедание коровами зверобоя, выросшего в тени, в сырых местах, не имеющего сильного запаха, я отмечал (уж поверьте здесь мне, бывшему пастуху!).

Придется вам когда-нибудь встретиться с настоящим травником, действительным знатоком трав, и отметите вы для себя, что он обычно предпочитает тот же Зверобой, какой выбрали (руководствуясь только чувством) и вы. Правда, травник-знахарь может пойти и дальше (и я свидетель тому) и среди кустиков зверобоя, стоящих на открытом, светлом месте, станет выбирать он еще и какие-то особые, известные только ему: вот так пройдет мимо всех остальных травок, а возле этой вдруг и остановится, возьмет ее себе. И все без ощупывания травы, без принюхивания к ней (силен или не силен у нее запах?), а так — только на глаз (и видимо, безошибочно!).

Мы с вами можем провести еще один опыт — на этот раз с травой ядовитой, например, с вороньим глазом...
Темно-фиолетовый глаз-ягоду этого растения, вы, вероятно, встречали в лесу, в местах сумеречных и сырых. (Яд вообще больше копится в сырости и темноте: вспомните наш перечень трав, опасных для скота, — наибольшее число ядовитых трав оказалось именно в лесу!). И вы могли отметить, что ягоды-глаза у вороньего глаза покрупней, понахальней, что ли, в местах потемней и посырей... И вы не ошибетесь, если почувствуете тут большую опасность! Вороний глаз — очень ядовитое растение, его девять-десять ягод могут отравить смертельно (детям не рекомендуется даже дотрагиваться трагиваться до ягод вороньего глаза). И чем ягоды крупнее, тем, разумеется, они опасней...    .
С таким же недоверием (а то и сразу с опасением) посматриваем мы обычно на растения из семейства лилейных, хотя можем и  не знать о конкретной опасности, исходящей от разных трав, принадлежащих к этому семейству. Но растения с подобными листьями (похожими на листья ландыша) обычно не употребляются  нами в  пищу, у нас нет привычки видеть такие листья у себя на обеденном столе — и встреча с травами из семейства лилейных заставляет пробудиться в нас настороженности: а что, если незнакомое, непривычное для нас растение опасно?..
Я бы мог повести вас и дальше по нашему лесу и, обещаю вам, не раз во время нашего путешествия встретили бы вы в себе подобное осторожное чувство при виде растения, не вызывающего вашего расположения. И обязательно это чувство будет верным —осторожность вызовет у вас встреча с растениями опасными, ядовитыми, растущими чаще всего в местах сырых, темных (сами по себе сырость и тьма уже неприятны, а тут еще народные сказки, селившие в таких темных и гнилых местах самую нечистую силу). А чувства добрые будут родиться у вас к растению веселому, открытому обычно и людям, и солнцу...

Ну разве не вызывает симпатии-уважения терпеливец-Подорожник, стоически отстаивающий свое право стелить для вас зеленый коврик по обочинам сельских дорог! Разве не вызывает доброго расположения к себе нежный свет цветущих Одуванчиков, разве не хочется легонько провести рукой по доверчивым ветвям-косам березы, встретившей вас в вашем пути, разве не вызывает восторга-уважения своей крепкой статью богатырь-дуб, разве не симпатичны розовые султанчики горца (правильно — горлеца, ошибка эта произошла либо по вине переписчика, либо по вине редактора ботанических трудов)! А тихий, торжественный свет иван-чая! А задорные огоньки-искорки подмигивающего вам зверобоя! А смущенный взгляд цветущей душицы! А теплый аромат мяты! А золотые головки баранчиков, ключиков весны, открывающих весеннему теплу двери! А скромный свет глухой крапивы — яснотки белой! А несгибаемый тысячелистник! А смешливые глазки фиалки трехцветной! И так далее, и так далее... И поверьте мне, этот разговор-знакомство (в данном случае о своем восприятии растений) могу я продолжить очень далеко, ибо в нашем лесу таких растений, вызывающих у человека добрые чувства, очень много... И все эти растения обладают той или иной целебной силой...

Вот так, от первых чувств, какие, видимо, могут вызвать у внимательного и обязательно незлого человека разные травы, и лежит, скорей всего, путь к главным, полным и точным знаниям растительного мира людьми талантливыми, наделенными от природы даром своеобразного общения с живой природой.

И нет тут никакой зауми, никакой чертовщины — глубокое и точное чувство жизни приходит к тебе и от твоих природных способностей, и от твоего внимания и старания познать поглубже окружающий тебя мир!

Увы, мне не было подарено от рождения особого качества психики, какое и могло бы привести человека к верным чувственным знаниям природы. Но желание знать, чувствовать жизнь у меня обнаружилось; повезло мне в моем пути и на людей, одаренных от природы, был я знаком с чудесными травниками, рыбаками, охотниками, земледельцами и, как мог, очень старался хоть что-то оставить себе от них. Учил меня и сам лес, учил не один год. Учили меня и самые разные книги. Вот почему я беру себе право утверждать, что чувство жизни всегда очень материально и еще далеко не прошли те времена, когда мы можем позволить себе ( и придет ли когда-нибудь такое время вообще?) отказаться от умения человека чувствовать-знать жизнь без помощи точных      приборов-машин!

И больше того, именно сейчас, когда накопили мы массу приборных (машинных) знаний жизни, когда эти знания чаще не собраны вместе высоким анализом, и требуется нам, видимо, талант человека чувствующего, несущего в себе болъ-ответственность  за жизнь на земле, чтобы организовать приборные (машинные) знания, провести их высокий анализ для создания основ учения, правил, для создания основ философии жизни на нашей сегодняшней земле, встретившейся с критическими ситуациями.

Верю я, что вот-вот произнесем мы вслух просяще, призывно: «Где ты, человек, и не обязательно человек-гений, а просто человек, умеющий знать тревоги и надежды других людей?»

А что касается чувства человеком травы, то тут, поверьте мне еще раз, нет никаких хитростей — и сейчас по нашим лесам есть люди, умеющие, как говорится, общаться (или попроще — разговаривать) с травами, с птицами, с разным зверьем. На мой взгляд, это высокие натуралисты-естествоиспытатели. И ставить неумные вопросы к их ремеслу-исследованию могут только те, кто напрочь потерял способность (которая когда-то была присуща всем людям) внимательно относиться даже к своим собратьям...

СОДЕРЖАНИЕ

ПОЧЕМУ Я РЕШИЛСЯ НАПИСАТЬ ЭТУ КНИГУ   

Пустырник  
Валериана       
Золотой корень  
Чага      
Зверобой
Ромашка
Тысячелистник
Подорожник
Крапива
Одуванчик
Мать-и-мачеха
Кипрей          
Душица     
Золотая розга        

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗНАКОМСТВА  

Бадан толстолистный     
Вахта трехлистная — трифоль    
Вероники      
Горлец, или горец змеиный     
Девясил высокий   
Лопух  
Льнянка обыкновенная    
Пастушья сумка    
Пижма   
Полынь горькая
Пырей ползучий    
Таволга вязолистная        
Фиалка трехцветная (анютины глазки)     
Хвощ полевой    
Цикорий обыкновенный   
Череда трехразовая  
Чернокорень лекарственный    
Чина луговая       
Чистотел большой     

ЛЕКАРСТВО С ОГОРОДНЫХ ГРЯДОК

Бобы
Горох посевной    
Капуста
Лук репчатый
Морковь
Огурец
Петрушка
Помидор   
Ревень    
Редька    
Репа
Свекла столовая
Тыква  
Укроп   
Хрен     
Чеснок    
Щавель  

ЛЕСНЫЕ ТРОПИНКИ    

Земляника   
Черника. Брусника. Клюква   
Малина  
Калина   
Рябина    
Смородина   
Шиповник   
Береза     
Липа    

НЕКОТОРЫЕ СОВЕТЫ     

«ТРАВЫ» (Глава из книги «И вошли в лес славяне»}      

eXTReMe Tracker